Alba Ruthenia (alba_ruthenia01) wrote,
Alba Ruthenia
alba_ruthenia01

Categories:

Пушкина надо бы переснять

6-го июня был день рождения Пушкина. В тот день по телевизору показывали экранизации разных его произведений. Я сидела за компьютером, делала перевод и параллельно смотрела фильм «Станционный смотритель» по повести Пушкина. Фильм довольно-таки старый, во всяком случае Никита Михалков, играющий ротмистра Минского, еще относительно молод и не лыс.
Не знаю, то ли Михалков с его вечно насмешливой манерой игры повлиял, то ли мой собственный скепсис разыгрался, но я почему-то восприняла происходящее в фильме, а соответственно и в повести, совсем не так, как нас учили в школе. Нам объясняли, что Пушкин изобразил трагедию маленького человека, родительские чувства которого растоптал проезжий гусар-негодяй. Именно так эта история выглядит в изложении самого станционного смотрителя, рассказывающего её знакомому проезжему господину.
Вот рецензия на этот фильм из Випипедии: "Трогательная история о святости родительской любви и обманутых надеждах: юная Дуняша вопреки воле отца уезжает из дома с молодым повесой. Жизнь старика разрушена, да и дочь, ослушавшаяся родителя, несчастна..."
А так ли это?
На днях перечитала повесть, и мои сомнения ещё больше усилились, особенно если вдуматься в некоторые детали.
У меня сложилось впечатление, что смотритель Самсон Вырин сам подтолкнул свою дочь в объятия Минского в расчете на то, что и он с её помощью сможет перебраться в столицу. И трагедия его в неоправдавшемся расчете. И мне его совсем не жаль.
Пушкин кратко описывает главного героя как «человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сюртук с тремя медалями на полинялых лентах». Вау, аж три медали? Упоминается в повести и то, что Вырин служил не где-то в захолустье, а ни много ни мало в привилегированном Измайловском полку: «прибыл он в Петербург, остановился в Измайловском полку, в доме отставного унтер-офицера, своего старого сослуживца». Измайловский полк всегда базировался в Петербурге. Т.е. получается, что в молодости Самсон Вырин был блестящим столичным военным, отмеченным тремя медалями.
А не затаил ли он обиды на судьбу, определившую его служить на почтовой станции в глухой провинции? Не мечтал ли он вырваться оттуда?
Ну а какие у него были для этого средства? Так ведь дочь-красавица!
«Дочка-с, — отвечал он с видом довольного самолюбия, — да такая разумная, такая проворная, вся в покойницу мать». Заметим себе слово «самолюбие». Не так уж тих и скромен был скромный смотритель, как это кажется на первый взгляд.
Какова же была Дуня в 14 лет: «Маленькая кокетка со второго взгляда заметила впечатление, произведенное ею на меня; она потупила большие голубые глаза; я стал с нею разговаривать, она отвечала мне безо всякой робости, как девушка, видевшая свет… просил у ней позволения ее поцеловать; Дуня согласилась...»
М-да, похоже, робость девушке действительно была незнакома, поцелуи раздает без стеснения.
Позже сам отец рассказывает о ней: «Что за девка-то была! Бывало, кто ни проедет, всякий похвалит, никто не осудит. … Господа проезжие нарочно останавливались, будто бы пообедать, аль отужинать, а в самом деле только чтоб на нее подолее поглядеть.»
И какова должна была быть ожидаемая реакция отца на излишнее внимание господ проезжих? Предостерег дочь, велел поменьше на глаза показываться? Да нет. Он был этому рад. «А я-то, старый дурак, не нагляжусь, бывало, не нарадуюсь».
Да в глупости ли дело? А не в хитром ли расчете на то, что вдруг полюбит проезжий богач прекрасную дочь смотрителя и увезет с собой? Как товар в сельской лавке, ждала Дуня своего покупателя.
Самсон Вырин отнюдь не дурак, он прекрасно знает, какая опасность поджидает его дочь. Служил же в Петербурге, всякого навидался. «Всяко случается. Не ее первую, не ее последнюю сманил проезжий повеса, а там подержал да и бросил. Много их в Петербурге, молоденьких дур, сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою.»
Только надеется, что с его красавицей такого не случится, её не бросят, как-нибудь устроится, она же умница, он сам её учил. А там, глядишь, и батюшку не забудет, к себе возьмет.
Ну вот, повезло, явился ротмистр Минский. Смотритель отлично видел, что тот только притворяется больным: «Больной при смотрителе охал и не говорил почти ни слова, однако ж выпил две чашки кофе и охая заказал себе обед…. лекарь согласился; оба ели с большим аппетитом, выпили бутылку вина». Однако молчал в тряпочку, делал вид, что верит, позволял Дуне сидеть возле «больного».
Вскоре гусар «так полюбился доброму смотрителю, что на третье утро жаль было ему расстаться с любезным своим постояльцем». Два дня – и так полюбился! Неужели не заметно было, что гусару полюбилась Дуня, а не смотритель?
И своей родительской волей смотритель приказывает колеблющейся дочери сесть в кибитку гусара. «Дуня стояла в недоумении... «Чего же ты боишься? — сказал ей отец, — ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест: прокатись-ка до церкви»
Это перед другим проезжим господином, от лица которого ведется повествование, он пытается оправдать себя: «Бедный смотритель не понимал, каким образом мог он сам позволить своей Дуне ехать вместе с гусаром, как нашло на него ослепление, и что тогда было с его разумом.» Ну стыдно же признаваться, что сам дочку отправил с залетным гусаром. А ведь даже не поленился сходить пешком до церкви, убедился, что Дуня нигде не вышла, поехала дальше.
Ну вот, первая часть плана осуществилась. Дуня в Питере в полюбовницах у богатенького. Осталось осуществить вторую часть, пристроиться самому. Папаша отправляется к дочери. Однако ничего у него не выходит. Дочь делает вид, что она в обмороке (ну какие обмороки у деревенской девушки, смешно, она же не городская барышня в корсете), а Минский дважды прогоняет папашу прочь, отделавшись небольшими откупными.
Вот забавен этот эпизод с деньгами. Сначала со злости Вырин топчет деньги ногой, а потом всё ж возвращается за ними. Видно, решил, что с паршивой овцы хоть шерсти клок. Ан, и тут не повезло, денежки уже тю-тю.
Вот он и вернулся несолоно хлебавши и спился с горя.
Поторопился папаша. Дуня-то тогда сама ещё была на птичьих правах полюбовницы, что она могла сделать. Вот когда устроилась (трое детей, карета, служанка), сама приезжала за отцом, да уж поздно было.

Будь я кинорежиссером, я бы пересняла «Станционного смотрителя» заново, с другой точки зрения, полностью сохранив пушкинский текст, но немного сместив акценты.
Tags: Кино, Книги, Моё мнение
Subscribe

  • Неожиданно

    Шарилась я в гугле в поисках информации о Французской Гвиане (французская колония в Южной Америке) и неожиданно наткнулась на следующее: - Почти 4…

  • Моя маленькая победа

    Я выиграла один из этапов фотоконкурса "КП"! На сайте газеты «Комсомольская правда в Беларуси» (kp.by) завершился седьмой тур масштабного…

  • Самый лучший учебник истории Беларуси

    На днях я наконец закончила читать "Краткий очерк истории Беларуси" Всеволода Игнатовского. Очень мне было интересно прочесть эту книгу, содержание…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Неожиданно

    Шарилась я в гугле в поисках информации о Французской Гвиане (французская колония в Южной Америке) и неожиданно наткнулась на следующее: - Почти 4…

  • Моя маленькая победа

    Я выиграла один из этапов фотоконкурса "КП"! На сайте газеты «Комсомольская правда в Беларуси» (kp.by) завершился седьмой тур масштабного…

  • Самый лучший учебник истории Беларуси

    На днях я наконец закончила читать "Краткий очерк истории Беларуси" Всеволода Игнатовского. Очень мне было интересно прочесть эту книгу, содержание…