November 11th, 2017

Круглогодичный Хэллоуин

https://realty.tut.by/news/offtop-realty/557027.html?utm_source=editorial_block&utm_campaign=recirculation_tut&utm_medium=read_more
Нажмите на эту ссылку.
Увидите интересный дом в пригороде Минска.
В Каунасе есть музей чертей, а в Ратомке дом с чертями. Оригинально.

Человек-эпоха

Второй день хожу в печали из-за известия о смерти Задорнова, как будто родной человек умер. То есть я уже давно слышала, что у него рак, и он прекратил лечение, так что известие это было ожидаемо, но от этого не менее печально. Ушел человек-эпоха.
Я помню, как впервые услышала его имя. Было это где-то в середине 80-х, как раз начиналась перестройка и гласность. Мы с сестрой стояли в очереди на выставку картин Александра Исачёва, которая проводилась во Дворце культуры профсоюзов. Эта выставка тогда наделала много шума. Очередь была чудовищная, часа два пришлось простоять на жаре.
И тут по соседству раздался смех. Мы прислушались: кто-то из стоящих в очереди стал читать вслух для своих друзей монолог «Я не понимаю…» по какой-то бумаге типа ксерокопии. После каждого «я не понимаю» раздавался и смех, и комментарии типа «во режет, не в бровь, а в глаз», «вся правда, как есть».
Потом кто-то сказал: «При Сталине автора бы сразу арестовали».
«А кто автор-то?» - поинтересовалась я.
«Михаил Задорнов», - сказала моя сестра, - «знаешь, такой, с совершенно невозмутимым лицом говорит страшно смешные вещи».
Вот после этого имя Задорнова и стало у меня ассоциироваться со свободой слова.
Потом в тяжкие 90-е его выступления всегда были лучом света, своим тонким юмором помогавшим выжить, посмеяться над проблемами, которые как-то переставали казаться такими уж тяжкими. А это неповторимое «ну, ту-пы-ы-ые» в адрес американцев поднимало чувство национальной гордости за русских.
Где-то в начале нулевых я была на концерте Задорнова в Минске в ДК МАЗа. Два полных отделения он читал один, легко удерживая внимание публики. Были и новые монологи и уже знакомые, которые всё равно были настолько смешными в исполнении Задорнова, что у меня под конец свело судорогой челюсти от смеха. Один мужик в ряду передо мной свалился в боковой проход, лежал и хохотал, не мог встать от смеха.
Как горько, что уже никогда Задорнов не спросит: «Готовы?». Обидно, что он ушел так рано.