Alba Ruthenia (alba_ruthenia01) wrote,
Alba Ruthenia
alba_ruthenia01

Categories:

Летчики были “total besoffen”.

Сегодня 9 дней после пожара в Кемерово. Глубоко сочувствую тем, кто потерял своих близких в этой трагедии. Хоть это горе и не коснулось меня лично, но вот все эти дни хожу и вспоминаю тот страшный 1986 год, принесший с собой не одну беду а сразу несколько.
Были в моей жизни и другие плохие годы, когда я теряла своих родных, когда рушился СССР, и нечем было кормить детей. Но 1986-й был самым черным годом за всю мою жизнь, потому что одно горе наслаивалось на другое.
26 апреля – я возвращаюсь от родителей в Минск счастливая, везу деньги на покупку квартиры, но в окно автобуса всё время вижу какую-то странную темную тучу на горизонте. Всем автобусом гадаем, что это такое. Только через две недели узнаю – радиоактивное облако Чернобыльского взрыва. Мои родители остались на территории, где 18 кюри/кв.м, папа перенес три раковых операции. Да и сама я дозу хватанула.
31 августа – сообщение о гибели теплохода «Адмирал Нахимов». Я ведь была пару лет моряком дальнего плавания, мы всё время ходили одними путями с «Нахимовым», стояли рядом у причалов Ялты и Сочи. Я чуть ли не каждую заклепку в его бортах изучила. Это ужасно, всё равно что родного человека потерять. На работе потом узнала, что муж нашей сотрудницы там утонул.
Вероятно, мало кто помнит, но 12 декабря того же 1986 года случилась ещё одна катастрофа. Под Берлином разбился самолет ТУ-134 компании «Аэрофлот», выполнявший рейс Минск - Берлин. На нём погибли более 20 немецких специалистов, с которыми я постоянно работала в течение двух лет на МАЗе, на монтаже и запуске гибкой производственной системы.

На эту фотографию я не могу смотреть без слез. Там, в этой каше обломков, и улыбчивая приветливая Хайке Дикерт, и силач Функе, в которого я была платонически влюблена, и рыжий Вольфганг, который был влюблен в меня, и другие, с кем каждый день работали, решали проблемы, ругались, пили кофе, шутили, ездили загорать на Минское море, праздновали успехи и Рождество.

Два года работы, от заливки фундаментов под станки до испытаний системы в автоматическом режиме. И вот, наконец, ГПС сдана в эксплуатацию.

11 декабря состоялось торжественное подписание протокола приёмки у Генерального директора МАЗа, а вечером был банкет. А на следующий день большая группа наших немцев улетала домой.
В Берлине была плохая погода, и самолету пришлось вынужденно приземлиться в аэропорту Праги. Как только погода улучшилась, самолет вылетел в Берлин.
Авиадиспетчер аэропорта Шёнефельде сразу разрешил заход на посадку на левую полосу 25L. Заход был выполнен без замечаний, экипаж провёл все необходимые предпосадочные процедуры, после чего с включённым автопилотом авиалайнер вошёл в посадочную глиссаду.
Всё шло хорошо, но тут диспетчер включил с целью проверки посадочные огни на соседней полосе 25R, которая на тот момент проходила ремонт и была закрыта. Об этом диспетчер на английском языке предупредил экипаж белорусского Ту-134, хотя передача такой информации правилами радиообмена не предусмотрена, эта фраза не была стандартной. Бортрадист белорусского самолёта не владел английским языком свободно. Он услышал что-то про полосу 25R и понял как указание садиться на правую полосу вместо левой, что и передал командиру судна. Командир отключил автопилот и начал вручную выполнять поворот на правую полосу.
Увидев по экрану локатора, что авиалайнер значительно уклонился вправо, диспетчер передал: «Аэрофлот 892, Вам заходить на 25 левую, 25 левую». Экипаж понял и стал пытаться вернуться на прежнюю посадочную глиссаду. Но в спешке из-за нештатной ситуации, ведь оставались считанные минуты, допустил ошибку, не уйдя на второй круг. Командир должен был сам принять такое решение, чтобы зайти на посадку заново и спокойно сесть. Вместо этого он продолжил выполнять указание диспетчера. Не хватило высоты.
В 17:04 в трёх километрах от торца взлетной полосы 25L самолет зацепил верхушки деревьев леса и врезался в землю в лесу близ Бонсдорфа, в 3 км от Шёнефельде. Вытекшее из баков топливо загорелось.
При падении хвост самолета отломился, и сидевшие в нем 12 человек уцелели. Это были дети, школьники из Шверина, летавшие всем классом на экскурсию в Минск. Всего в катастрофе погибли 72 человека: 9 членов экипажа и 63 пассажира (включая 20 немецких школьников). Из наших немцев не выжил никто.
Не передать словами, какое это было горе для всего нашего цеха. Плакали все. Работая бок о бок, мы почти сроднились, и тут такая нелепая смерть. Когда мне принесли список погибших, мне понадобилось больше часа, чтобы его напечатать, потому что рыдания душили после каждого имени. И сейчас ком в горле стоит.
Официальные извещения о катастрофе звучали коротко и сухо. Результаты расследования мы узнали неофициально где-то через месяц. Вина здесь отчасти на диспетчере. Ну включил бы свои огни на правой полосе молча, ничего не говоря экипажу. Самолет бы спокойно сел на левую полосу согласно заданию. Отчасти на командире, что не сообразил подняться на второй круг.
Эта манера замалчивать катастрофы, как это было принято при СССР, сыграла скверную роль. Потому что остававшаяся ещё у нас часть немецких специалистов рассказала нам совсем другую версию, которая ходила в Германии. Там распустили слухи, что советский лётчик был пьян, напившись во время стоянки в Праге, а самолёт имел технические неисправности.
В Шверине тогда была довольно нервно-накаленная обстановка среди местных жителей. Они обвиняли СССР в гибели своих детей. Для советских военнослужащих и их семей были введены ограничения на передвижения в городе. На время похорон 18 декабря в школе были отменены занятия, а родители в тот день никого не отпускали гулять на улицу. Но одного лейтенанта в те дни всё-таки избили и на ходу выкинули из трамвая.
В 2010 году власти Берлина установили памятный знак на месте катастрофы.

В Шверине поставили памятный знак на кладбище, где похоронили погибших школьников:

Увы, эта версия о пьяном советском летчике, так и закрепилась в памяти немцев. В 1998 году, спустя 12 лет после катастрофы, приехали к нам снова немцы с того же Хеккерт-комбината. Я в разговоре упомянула, что уже имела честь работать с их специалистами, хотя и была работа омрачена катастрофой. Один из членов делегации припомнил ту катастрофу и воскликнул: “Ah, ja, die Flieger waren damals total besoffen!” (летчики были совершенно пьяны). Мои попытки его переубедить были обречены на провал заранее. Грустно и гнусно.
Tags: История, Невыдуманные истории, Что я помню, Я
Subscribe

  • Туров требует фантазии

    Думаете, это Ленин? Не-а. Это святитель, епископ Кирила Туровский, возведенный в ранг беларуского святого. Большой памятник ему стоит на древнем…

  • Самый лучший учебник истории Беларуси

    На днях я наконец закончила читать "Краткий очерк истории Беларуси" Всеволода Игнатовского. Очень мне было интересно прочесть эту книгу, содержание…

  • Спившийся Леонардо

    navimann написал в комментах к моему предыдущему посту о Дроздовиче: «Как-то смутного о нем был представления». Если честно, я тоже. Но в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Туров требует фантазии

    Думаете, это Ленин? Не-а. Это святитель, епископ Кирила Туровский, возведенный в ранг беларуского святого. Большой памятник ему стоит на древнем…

  • Самый лучший учебник истории Беларуси

    На днях я наконец закончила читать "Краткий очерк истории Беларуси" Всеволода Игнатовского. Очень мне было интересно прочесть эту книгу, содержание…

  • Спившийся Леонардо

    navimann написал в комментах к моему предыдущему посту о Дроздовиче: «Как-то смутного о нем был представления». Если честно, я тоже. Но в…